Китобойная шхуна из Сан-Франциско

Китобойная шхуна «Сан - Франциско» вышла из порта с одноименным названием 4 июня 1803 года. Судно имело разношерстный экипаж всех мастей и национальностей. Костяк команды традиционно составляли ирландцы. Ирландцем являлся и капитан шхуны Джон Макгрегор. Однако были там и французы, испанцы и даже китайский кок Ли Ван Чжоу. Последний, безусловно, заслуживает особого внимания в нашем повествовании. Ли Ван Чжоу являлся ярким представителем китайской эмиграции первой волны. В начале 19 века в Калифорнию ринулись сонмы богатых и вездесущих китайских купцов и промышленников, которые за считанные месяцы открыли здесь множество мануфактур и концессий. Для работы предприятий им, естественно, очень скоро понадобилось большое количество китайских рабочих. Это вызвало настоящую панику у хозяев Калифорнии того времени – у испанцев. Проведя нехитрые математические расчеты в уме, испанцы пришли к неутешительному выводу, что если китайцы начнут активно плодиться и размножаться, весь Сан-Франциско уже через 5 лет точно заговорит на китайском языке. И хозяева штата нашли весьма оригинальное решение данного демографического вопроса: они запретили ввоз китайских женщин на территорию Калифорнии. Учитывая, что гордые испанки – католички никогда бы не согласились на брак с китайцем, китайские мужчины гарантированно остались без секса на долгие и долгие годы. Единственным сексуальным утешением китайцев на многие лета стала знаменитая улица «красных фонарей» - квартал Барбара - Кост в жутких трущобах молодого Сан-Франциско. Такова была суровая историческая плата за возможность работать и развивать бизнес в Калифорнии. Этот запрет просуществовал почти 50 лет. Вероятно, это была главная причина столь отвратительного характера китайских «кули», которые хватались за нож по любому пустяковому поводу. Ли Ван Чжоу не был приятным исключением из этого правила. Он ворчал с утра до вечера, мог толкнуть любого надоевшего ему матроса или даже окатить кипятком. Однако ему все и всегда прощалось, потому что коком он был от Бога! Реально! Китобойное судно «Сан-Франциско» в последнее время преследовали жуткие неудачи. За 2 месяца они не добыли ни одного кита. Это была катастрофа вселенского масштаба! Обескураженные матросы в кубрике часами шептались, пытаясь найти причину такой затянувшейся неудачи в охоте. И вскоре суеверные, малообразованные китобойцы ее нашли. Это был Боб Хантер. Все дело в том, что накануне отплытия судна тяжело заболел гарпунер Патрик Мюррей. Все матросы посчитали это дурным предзнаменованием, так как Патрик считался лучшим в своем ремесле и его участие в охоте всегда сулило удачу. Капитан Макгрегор был просто в отчаянии и уже был готов отказаться от рейса, когда нарисовался этот мрачный тип, который представился просто и без излишних формальностей: «Боб Хантер. Гарпунер!» Этот 33-летний ирландец в странной робе, которая издавала грохот и треск при каждом шаге, сразу же не понравился капитану и всей команде шхуны. Но деваться было некуда! Макгрегор решил, все-таки, рискнуть – Боб Хантер взошел на борт корабля. И началась вялотекущая война между новичком и сплоченной командой опытных китобойцев – единомышленников. За его странный вид и шумную одежду матросы за глаза нарекли Боба Хантера «Дьяволом в гремящей робе». Он, конечно же, знал об этом обидном прозвище, но ни один мускул на его бронзовом от загара лице никогда не выдавал его подлинных чувств. Это особенно бесило Ли Ван Чжоу, который лихорадочно искал повод сцепиться, наконец, с проклятым ирландцем. И вскоре такая возможность ему представилась. Однажды Боб Хантер во время обеда неуклюже повернулся и опрокинул тарелку с супом, стоящую на столе. Кок вскипел моментально. - Ну, ты, ирландская свинья, быстро убрал за собой это дерьмо! - Сам уберешь, грязная китаеза! – хладнокровно парировал Боб. - Что? Я – грязный? Ты на себя посмотри! Ты когда последний раз стирал свою одежду? - Не твое дело! Занимался бы ты лучше своей вонючей кухней. Твою китайскую жратву есть просто невозможно! Из какой падали ты ее готовишь, а? – угрюмо пробурчал ирландец. Трудно представить себе, читатель, более оскорбительного высказывания в адрес китайского повара, который всегда считает себя лучшим из лучших в мире. Озверевший Ли тут же схватился за нож для разделки мясных туш и бросился на ирландца. Боб Хантер невозмутимо стоял перед коком, ожидая нападения. Ни один мускул на его лице при этом не дрогнул. Виртуозным движением руки он отразил удар ножа, откинув руку китайца в сторону, одновременно поразив кока точным ударом ногой в пах. Ли Ван Чжоу заревел как подраненный зверь и рухнул на пол. А невозмутимый Боб Хантер, ни слова не говоря, вышел из камбуза на палубу. Больше его в этот день никто не видел. Было понятно, что примирить этих двух заклятых врагов сможет только большая, очень большая работа. К счастью, вскоре удача вновь вернулась к «Сан-Франциско» - они обнаружили на горизонте крупного кашалота. Наконец-то, началась работа. В первый день удалось убить двух матерых самцов, из которых заготовили девяносто бочек жира. К третьему кашалоту капитан Макгрегор никак не мог подогнать корабль на такое расстояние, чтобы высадить шлюпку с гарпунером. Дело в том, что в начале 19 века китобойные шхуны еще не имели гарпунных пушек. Охота шла старым дедовским способом – лодка с гребцами подходила вплотную к животному. На носу стоял гарпунер, выжидая удобный момент для броска. В случае промаха, команда гребцов вновь налегала на весла, пытаясь нагнать гигантское животное. Это могло продолжаться часами, пока, наконец, обессиленные гребцы не падали замертво на дно шлюпки. Около полудня на горизонте был замечен большой фонтан. Эта была несомненная удача! Они встретили гигантского горбатого кита. Максимально приблизившись к киту, капитан Макгрегор приказал спустить лодку на воду. Началась погоня. Восемь гребцов и Боб Хантер с гарпуном на носу лодки начали утомительную варварскую охоту на благородное животное – хозяина морей. Первый бросок Хантера был неудачным – гарпун прошел вскользь, слегка зацепив плавник кита. С тихими ругательствами гребцы вновь налегли на весла, пытаясь догнать кита. Вторая попытка провалилась также, как и первая – во время броска лодку качнуло, и Хантер вновь промахнулся. На этот раз гребцы злобно промолчали – у них уже не было сил на ругательства. Пот ручьями струился по их лицам. Последняя отчаянная попытка догнать кита увенчалась успехом – лодка вплотную подошла к животному. И тут….. тут случилось невообразимое! Боб Хантер неожиданно оттолкнулся от борта лодки и с гарпуном оказался на спине горбатого кита. За счет мощного броска и всей массы своего тела он загнал гарпун в тело животного почти на одну треть. Животное погрузилось в море, унося с собой гарпунера в морскую бездну. Вода вокруг кита закипела. Фал натянулся до предела и потащил лодку за китом. Люди были ошеломлены и подавлены поступком ирландца. Этого никто не ожидал от Боба Хантера. Около 2 минут они лихорадочно вглядывались в морскую пучину, пытаясь уловить хоть какие-то его признаки. Вскоре над поверхностью появилась голова ирландца. Затем всплыл и сам кит. Матросы затащили Боба в лодку и стали делать ему искусственное дыхание. Наконец, гарпунер задышал, начал откашливать воду, шумно чихая при этом. Все находящиеся в лодке люди счастливо засмеялись. Этот поступок Боба Хантера навсегда изменил отношение команды к нему. У людей появилось желание узнать этого человека получше, просто подойти и сказать ему простые, приятные слова. Как стало известно капитану Макгрегору, судьба очень жестоко обошлась с ирландцем. Накануне рейса у него при родах скончалась жена Хари, унеся с собой в могилу еще не рожденную малышку. Эта история очень глубоко тронула каждого члена экипажа. Теперь стало понятно странное поведение ирландца. Всем вдруг захотелось хоть как-то выразить сочувствие этому большому, красивому человеку! Почти два месяца продолжался адский, нечеловеческий труд по разделке туши горбатого кита, когда пришлось забыть об отдыхе и нормальном сне. Если измученные матросы валились с ног, капитан Макгрегор поддерживал их энергию с помощью алкоголя. По уши забрызганные кровью, жиром и ворванью, они брали своими смердящими руками посудину с зельем, пропускали глоток огненной влаги и продолжали свой рабский труд. Особенно понукать людей не было надобности. Ведь у них аккордная работа — чем скорее наберут полный груз, тем скорее попадут на берег, а заработок будет одинаков, независимо от того, сколько времени они провели на промысле. Нет, понукать их вовсе не приходилось, но если бы Макгрегор не делал этого, он не был бы Макгрегором. Поэтому целыми днями гремел его голос то на палубе, то в трюмах, он бранился и бесновался, как разгневанный пророк, для острастки иногда бил нерасторопного по уху, а иногда и в рыло. Горбатый кит оказался кормящей самкой. В ее теле были декалитры китового молока – жирного, как сметана! Это молоко, очень полезное для здоровья, на суше могут себе позволить только очень богатые люди. А здесь, в море, простые матросы пригоршнями пили эту божественную жидкость, плескались и резвились в ней, как малые дети, обильно испачкав при этом все лицо, руки и одежду. Судовая лебедка опускала огромные пласты жира в трюм корабля, где их разделывали на продолговатые куски, потом их опять выбрасывали на палубу и надрезали. Теперь можно было закладывать куски в котлы и вытапливать жир. Котлы находились внизу, под верхней палубой. Дровами обычно вытапливали только первую закладку, а потом огонь поддерживали обезжиренными шкварками. Полученную ворвань остужали и сливали в бочки. Из одного кашалота выходило от сорока до ста бочек ворвани, в зависимости от размеров животного, не считая китового жира и амбры. В промысловые дни на корабле была такая грязь, стоял такой смрад, что у людей спирало дыхание. Матросы работали полуголыми, а капитан Макгрегор благодарил бога за тихую погоду, позволявшую вести работу непрерывно. Бочка за бочкой наполнялась драгоценной жидкостью, они выстраивались тесными рядами в трюме, и когда один ряд был закончен, начинал заполняться другой. Корпус «Сан - Франциско» оседал все глубже, а мягкий пассат колыхал на океанских волнах останки убитых великанов, вокруг которых толпились глубинные хищники, деля между собой то, что для людей оказалось негодным. Истекавшие потом, заляпанные жиром матросы скрашивали часы работы всяческими рассказами, связанные с их теперешним занятием. Главным героем этих рассказов, был кашалот, легендарный колосс, который, разъярившись, мог потопить даже корабль. Бывалый моряк Вилли Мэтсон говорил, что в молодости знавал одного старого китобоя, который своими глазами видел знаменитого «кусаку» — новозеландского Тома. О новозеландском Томе слагались песни и легенды. Этого лихого кашалота никто не мог поймать. Его спина была утыкана гарпунами и напоминала спину ежа. Однажды несколько судов общими силами пытались его одолеть, но он в мгновение ока разбил и разнес в щепки девять лодок, убил четырех человек, а остальных обратил в бегство. Такова легенда, а, может быть, и правда – кто знает! Наконец-то, с китом было покончено, и капитан Макгрегор решил дать своей команде отдых. Бросив якорь в бразильском порту Дестеро, вся команда «Сан – Франциско» сошла на берег и отправилась в ближайший портовый кабак, где у них и произошла эта «замечательная» зубодробительная встреча с экипажем «Невы». Желая хоть как-то загладить вину своих земляков и подчиненных, а также поближе познакомиться с русским капитаном, Джон Макгрегор с бутылкой добротного ирландского виски отправился на «Неву». Там его очень тепло встретили Крузенштерн и Лисянский. После выпитой бутылки виски капитаны побратались и пришли к единому и безапелляционному мнению, что русские и ирландцы – братья навек!